|
У станции метро Тимирязевской, где я не выходила на свет Божий много
месяцев, и вот вынырнула однажды, все поменялось. Раздались в стороны
ларьки с газетами, открытками, лавашами, хот-догами,
куда-то подевались бабки с семечками, вениками, платками – и появились,
словно выросли из-под земли, новые торговые центры, верные приметы того,
что все течет – и ничего не меняется. Иначе говоря, вдруг в городе созрела
еще одна площадь. Она пока не носит ничьего имени – она просто есть.
Появилась
там, где люди по много раз в сутки случайно сталкиваются нос к носу со
знакомыми и обмениваются новостями, куда приходят купить хлеба и спуститься
в метро, и откуда вскоре пустится в свой регулярный бег монорельсовый
трамвай, о котором в троллейбусах стихийно вспыхивают споры: относится ли
он к метрополитену, как о том неумолимо свидетельствует новая карта линий,
где станции измельчали и сократили свои названия до нечитабельного размера
шрифта, или же загадочное транспортное средство ближе по своим родовым
данным к привычным трамваям?
Я помню это место таким, каким
оно было буквально еще вчера. Я и позавчера помню – когда метро здесь
вообще не было. Подумать только, я уже чувствую себя старожилом, а ведь,
кажется, лишь недавно закончила в этом районе школу – и даже в первый класс
пошла не здесь.
Площадь – это пространственная
многоуровневая метафора человеческого сознания, в ряду таких метафор, как
дорога, город, лабиринт, улица, дом. Но площадь особенна тем, что здесь
проходят собрания. Они могут быть созваны специально, для возвещении о событии, а чаще возникают спонтанно –
просто те, кто входит и выходит из подземного перехода у края площади,
который, как грандиозная воронка, засасывает и исторгает из тебя потоки
людей, не осознают своей общности в эти моменты. И все-таки общность есть –
мы видим одно и то же, хотя и по-разному.
Площадь это тоже своего рода
переход, хотя и не туннель. Она мостится, чтобы ее можно было пересечь.
|
